--------------------------------------
* Азербайджан
--------------------------------------
Ильхам Алиев не имеет права баллотироваться третий раз в президенты - Али
Керимли /09:28/
http://www.regnum.ru/news/1553962.html
ИА REGNUM, 23 июля: Общественная палата намерена вести политическую борьбу
за демократические условия проведения предстоящих в октябре 2013 г.
президентских выборов в Азербайджане, заявил председатель Партии Народного
Фронта Азербайджана (ПНФА) Али Керимли в интервью порталу haqqin.az На его
взгляд, если Ильхам Алиев будет баллотироваться в третий раз, то уже не
будет среды для справедливых выборов.
"Мы постараемся, чтобы Ильхам Алиев вообще не принимал участия на выборах
президента в 2013 году. У него нет такого права. Закон обратной силы не
имеет. Ильхам Алиев полностью воспользовался правом избираться президентом
Азербайджана дважды подряд, что было ему предоставлено Конституцией 1995
года. Нелишне добавить, что избран он был нелегитимно. Он не имеет права
выдвигать свою кандидатуру на пост президента в третий раз. Но если власти
вновь нарушат Конституцию, мы обязательно постараемся организовать
общественное сопротивление этому беззаконию. Что же касается вопросов о том,
какой будет стратегия избирательной борьбы оппозиции и призовем ли мы в этом
случае избирателей к бойкоту выборов или вступим в борьбу единым фронтом, то
они по-моему неуместны. Нашей главной целью является проведение
демократических выборов и демократических условий для выбора", - сказал он.
--------------------------------------
* Амурская обл.
--------------------------------------
Дальневосточный полпред проведет в Приамурье совещание по строительству
космодрома "Восточный" /09:33/
http://www.regnum.ru/news/1553964.html
ИА REGNUM, 23 июля: Министр РФ по развитию Дальнего Востока - полномочный
представитель президента РФ в Дальневосточном федеральном округе Виктор
Ишаев посетит 24 июля Амурскую область. Как 23 июля сообщили корреспонденту
ИА REGNUM в пресс-службе дальневосточного полпреда, Ишаев посетит строящиеся
объекты инфраструктуры космодрома "Восточный", а также проведет в поселке
Углегорск совещание с представителями Роскосмоса, органов прокуратуры и МВД,
Федерального медико-биологического агентства, региональных, местных властей
и строительных компаний.
На совещании будут подведены итоги исполнения протокольных поручений,
который дал Виктор Ишаев в ходе предыдущих совещаний по вопросам
строительства космодрома. О результатах поездки в Амурскую область Виктор
Ишаев доложит главе государства.
--------------------------------------
* Башкирия
--------------------------------------
В Башкирии утвержден порядок субсидирования производства молока /08:43/
http://www.regnum.ru/news/1553952.html
ИА REGNUM, 23 июля: Постановлением правительства Башкирии утвержден порядок
предоставления субсидий из бюджета республики в рамках целевой программы
"Развитие молочного скотоводства и увеличение производства молока.
Комплексная модернизация 500 молочно-товарных ферм в РБ" на 2012-2016 гг. Об
этом 23 июля сообщили корреспонденту ИА REGNUM в пресс-службе правительства
Республики Башкирия.
В документе указывается, что субсидии предоставляются для приобретения
племенного молодняка, семян многолетних трав, кормовых добавок и премиксов
для производства полнорационных кормов, сельхозтехники и оборудования для
уборки и заготовки кормов, профильные строительно-монтажные работы и др.
--------------------------------------
* Грузия
--------------------------------------
Президент Грузии пообещал выдать вино всем жителям Кахети, чьи виноградники
уничтожила стихия /09:26/
http://www.regnum.ru/news/1553961.html
ИА REGNUM, 23 июля: Президент Грузии Михаил Саакашвили пообещал выдать вино
тем жителям региона Кахети, чьи виноградники были уничтожены в результате
обрушившейся на этот регион в ночь на 19 июля стихии. Об этом Михаил
Саакашвили заявил 22 июля после посещения храмов в Телави и Алаверди.
Президент подчеркнул, что виноградарство и виноделие являются источником
дохода для многих семей Кахети, поэтому государство не только поможет с
восстановлением виноградников, но и обеспечит всех пострадавших вином.
По информации администрации президента Грузии, Михаил Саакашвили посетил
храмы Телави и Алаверди вместе с католикосом-патриархом Илией Вторым,
который привез в пострадавший регион выделенную патриархией Грузии помощь -
продукты и денежные компенсации. Патриарх провел службу в Телавском храме,
после которой обратился к прихожанам с речью и отметил эффективную работу
правительства по преодолению последствий стихии.
Михаил Саакашвили поблагодарил патриарха за помощь и поддержку и заявил, что
его приезд стал большим утешением для жителей пострадавшего региона. Он
также отметил, что поддержку Кахети оказала вся Грузия, и для участия в
восстановительных работах в регион прибыли жители почти со всех уголков
страны.
"Я хочу поблагодарить народ, нашу церковь, потому что все поддержали друг
друга: сосед - соседа, село - село, город - город, а все без исключения
районы Грузии - Телавский район. В таких условиях наша страна действительно
непобедима, а наш народ перенесет любую беду", - подчеркнул Саакашвили.
Как известно, в результате ураганного ветра и ливня с градом в ночь на 19
июля в Грузии серьезно пострадали регионы Кахети, Мцхета-Мтианети и
Самцхе-Джавахети. В правительстве Грузии создан специальный штаб по
ликвидации последствий стихии. Премьер-министр Вано Мерабишвили после одного
из заседаний штаба в Кахети сообщил, что правительство разработало
специальный план по ликвидации последствий стихии.
В частности, в рамках этого плана в регионах проводятся работы по расчистке
дорог, ремонту крыш и восстановлению поврежденной инфраструктуры. Власти
начали выдачу пакетов продовольственной помощи, в которую входят два литра
растительного масла, а также по несколько килограммов сахара и муки или
макаронных изделий. Жителям сел, у которых в результате стихии был уничтожен
урожай, бесплатно раздают ядохимикаты и горючее для повторной обработки
поврежденных дождем и градом садов, огородов, виноградников и полей.
Правительство обещает выплатить пострадавшим и денежные компенсации, в
зависимости от размеров нанесенного ущерба. Тем, чей урожай был уничтожен на
100%, государство выплатит 1300-1500 лари (примерно $800-900), тем, кто
потерял 70%, выдадут по 800-900 лари (около $500-550), а потерявшим половину
урожая - по 300-500 лари (до $200-300). Кроме того, пострадавшим отсрочат
выплату сельскохозяйственных и студенческих кредитов.
--------------------------------------
* Другие
--------------------------------------
Михаил Пак: Что Россия знает о перекосах в казахстанской региональной
политике? /09:22/
http://www.regnum.ru/news/1553959.html
ИА REGNUM, 23 июля: Российская наука, а следовательно и политические силы,
чьи решения традиционно зависят от аналитических усилий экспертного
сообщества (читай - исполнительная власть), все менее адекватно оценивают
государства Средней Азии, в особенности - их интеграционный и прочий
потенциал. К такому выводу можно прийти, изучив во многом основополагающие
статьи специалистов Российского совета по международным делам. Речь идет о
Тезисах по внешней политике России (2012 - 2018) и аналитических эскизах
"Социокультурные предпосылки евразийской интеграции". Авторы обоих
документов в довольно мягкой форме критикуют среднеазиатские режимы и
отмечают: во многом желание национальных республик региона войти в
интеграционные образования Евразии будет зависеть от политики самой России.
Что можно добавить к этому очевидному выводу российских специалистов по
внешней политике?
Согласно укоренившейся уже традиции, единственным государством Средней Азии,
которое внимательно относится к российским интеграционным инициативам и
политическим взглядам элиты, является Казахстан. С этим тезисом
действительно не поспоришь: эксперты обеих стран всегда подчеркивают
российский вектор политики "Ак орды", а также уже ратифицированные
казахстанским парламентом соглашения, касающиеся взаимодействия двух
государств на уровне Единого экономического пространства. Дело в том, что
большинство из 17 соглашений в рамках этой интеграционной структуры вступили
в силу в 2012 году, другая часть будет задействована спустя два года - в
2014. Всего три соглашения предусматривают начало работы с 2015 года, и
только одно - с 2020. Если оценивать ситуацию хотя бы по одной только этой
структуре - выходит, что Астану действительно обосновано можно назвать
стратегическим союзником Москвы. И это - в целом не противоречит тем
выводам, к которым пришли специалисты РСМД.
Однако те же самые доводы работают против аналитиков структуры, которые
изучают "социокультурные предпосылки" интеграции исключительно по
официальным документам и соглашениям, не представляя в целом - что же такое
в "социокультурном плане" республика Казахстан и страны региона, и как они
меняются с течением времени. В этом контексте очень важно заявление
генерального директора Фонда эффективной политики Кирилла Танаева, который в
интервью казахстанским СМИ отметил важную веху в отношениях между элитами на
пространстве всего бывшего СССР. Суть заключается в том, что политики бывшей
большой и единой страны по привычке взаимодействуют между собой только на
ведомственном уровне, предпочитая решать возникающие проблемы на уровне -
даже не правительств, а администраций президента. Что может скрываться за
этим наблюдением эксперта, который очень хорошо знает регион и его
обитателей? Очень многое. Например, аналитический потенциал администраций
глав государств по всей Средней Азии. О каком изучении политического и
социально-экономического пространства в таком случае может идти речь?
Изучаются ли социальные процессы внутри Киргизии, где за последние годы не
осталось ни одной институциональной структуры? Какова интенсивность изучения
процессов в Таджикистане, который уже который год борется за выживание,
"перетягивая" большинство аналитических ресурсов в сторону изучения
афганского направления? И что в этом контексте можно сказать о Казахстане,
где экспертное сопровождение пусть и существует в виде исследовательских
институтов, финансируемых государством, но при этом - не пользуется большой
поддержкой администрации президента?
Отдают ли себе отчет в профильных управлениях АП России, а также в
соответствующих комитетах Государственной Думы РФ, что стратегическое
партнерство самого близкого союзника Москвы на всем постсоветском
пространстве - ограничено только элитой, близкой к Нурсултану Назарбаеву?
Что в таком случае российские чиновники знают о перекосах в казахстанской
региональной политике и умении родовых элит противостоять Центру по всем
важным вопросам социально-экономической деятельности? Могут ли чиновники
российского МИДа рассказать о проблемах партии власти Казахстана на уровне
области или города? А самое главное - что они слышали о неформальных центрах
принятия решений в Казахстане, их зависимости от внутриродовых раскладов и
влиянии на элиту?
Может, они рассчитывают получить нужную информацию из органов казахстанской
власти? Но подавляющее большинство социальных процессов протекают вне поля
зрения высших руководящих работников. Этот тезис даже не нуждается в
доказательствах: неожиданный для исполнительной власти взрыв недовольства в
городе Жанаозене Мангистауской области 16 декабря 2011 года - более полугода
тлел под носом у всех соответствующих структур, подчиненных непосредственно
администрации казахстанского лидера. А на строительство фавел вокруг
Алма-Аты - власти и вовсе - обратили внимание только после серии забастовок
и противостояний, когда самозахватчики земель громко заявили о себе в
информационном поле.
Но самое главное - даже казахстанским чиновникам, не говоря уже об их
российских коллегах, крайне мало, что известно о действиях и работе
контр-элит в стране. Соответственно, российские специалисты не изучают, во
всяком случае, в открытых работах, местных националистов различной
номенклатуры, многочисленных в настоящее время исламистов и даже так
называемую демократическую оппозицию - по всей видимости, в расчете на
высокую квалификацию действующей в Казахстане власти. Чем это оборачивается
- российские государственные деятели знают прекрасно - благодаря двум
прецедентам в Киргизии. Знают, но предпочитают не замечать, поскольку
Казахстан - это партнер и союзник. Их, в общем-то, не беспокоят поднимающие
в стране голову деятели с откровенно фашистской ориентацией.
В рамках общего экономического, а в перспективе, и политического
пространства - им не интересна судьба националистической оппозиции, которой
эксперты предрекают скорое сращивание с исламскими противниками режима. В
эту сторону, кстати, двигаются уже очень многие родовые агашки. Кто это
такие и чем опасна тенденция? Казахстан имеет право не объяснять - все на
тех же правах стратегического партнера. Но самое главное - что может
рассказать казахстанская администрация президента своим российским коллегам
о прозрачной границе Таможенного союза? В частности, об 1 (одном!) проценте
героина, который в состоянии задержать казахстанские силовики на своей
территории? Даже не входящие в Таможенный союз и не планирующие общего с
Россией государства - Киргизия и Таджикистан задерживают на своих
территориях гораздо больше наркотиков. Зато Казахстан - партнер. И
совершенно неважно, что в докладе ООН - про республику говорят: если героин
попал на территорию Казахстана - он обязательно попадет в Россию.
Единственное, что любопытно в заданных рамках обсуждения - это аналитический
потенциал Узбекистана. Он несколько отличается от казахстанского, где вокруг
ключевых чиновников почти не осталось мощных аналитических групп (в
настоящее время можно говорить только о трех-четырех эффективных
исследовательских институтах). Ташкент же на вполне государственном уровне
поддерживает свои научные кадры. Косвенно значение экспертов в номенклатуре
Узбекистана подтверждает их влияние на внутреннюю политику. Итог, в
общем-то, не заставляет себя ждать: в настоящий момент самая густонаселенная
страна региона со сложной родовой и клановой структурой уверенно двигается к
лидерству в регионе. Полагаете, автор - всего лишь журналист и потому
безбожно преувеличивает? Давайте взглянем, что пишет директор Аналитического
центра МГИМО (У) Андрей Казанцев в рамках виртуальной дискуссии на базе
проекта "Центральная Евразия" об аналитических возможностях России в
отношении стран Средней Азии. "В настоящее время - рассуждает эксперт, -
возник очень серьезный разрыв между приоритетностью постсоветского
пространства (прежде всего, такого сложного и проблемного региона, как
Средняя Азия) с точки зрения внешнеполитических интересов России и
обеспеченностью политики на данном направлении научно-экспертным знанием. У
этого есть достаточно глубокие причины. Научно-экспертные сообщества
международников и страноведов - американистов, китаеведов, европеистов,
арабистов, индологов, латиноамериканистов, африканистов, и т.п. сложились
еще в советский период, тогда же возникли профильные институты Академии наук
по соответствующей проблематике (Институт США и Канады, Институт Европы,
Институт Африки, Институт Востоковедения), внутри сообществ были
сформулированы стандарты деятельности в их сферах. В отличие от этого,
сообщества специалистов по бывшим советским республикам и, в частности, по
Средней Азии и Казахстану не сложились в советский период, так как
предполагалось, что по мере развития такой новой исторической общности как
"советский народ" данные территории будут все больше унифицироваться. В
результате спонтанных процессов развития научно-экспертного сообщества в
постсоветский период в него часто интегрировались случайные люди,
научно-экспертная работа смешалась с журналистскими штампами, возникла
традиция выдавать желаемое за действительное, заменять объективный анализ
ситуации разного рода стереотипами. Защита общегосударственных интересов
слишком часто заменяется лоббизмом в интересах отдельных экономических и
силовых структур и ведомств. Усиленное финансирование научно-экспертного
сообщества из зарубежных источников (речь в данном случае идет не только о
западных фондах, но, прежде всего, о казахстанских) также привело к
серьезному смешению лоббистской и экспертной деятельности уже в интересах
внешних сил".
Что, в контексте высказанного, можно сказать о Тезисах внешней политики
специалистов Российского совета по международным делам? Только ответить
словами все того же Андрея Казанцева: "для исправления сложившейся ситуации
необходимы государственные усилия по "подтягиванию" научно-экспертного
сообщества и приведению его в соответствие с потребностями российского
государства по экспертному обеспечению внешнеполитической и
внешнеэкономической деятельности. Отдельные аналитические центры в Москве по
среднеазиатской проблематике действуют в настоящее время несогласованно.
Отделы, посвященные среднеазиатским проблемам (например, в Институте
Востоковедения, малочисленны). Необходимо создание новой аналитической
структуры, которая была бы полностью посвящена проблемам региона (по образцу
соответствующих академических институтов). Актуально также налаживание
сотрудничества по "сетевому принципу" с соответствующими исследовательскими
центрами, как на постсоветском пространстве, так и в "дальнем зарубежье".
--------------------------------------
* Казахстан
--------------------------------------
Михаил Пак: Что Россия знает о перекосах в казахстанской региональной
политике? /09:22/
http://www.regnum.ru/news/1553959.html
ИА REGNUM, 23 июля: Российская наука, а следовательно и политические силы,
чьи решения традиционно зависят от аналитических усилий экспертного
сообщества (читай - исполнительная власть), все менее адекватно оценивают
государства Средней Азии, в особенности - их интеграционный и прочий
потенциал. К такому выводу можно прийти, изучив во многом основополагающие
статьи специалистов Российского совета по международным делам. Речь идет о
Тезисах по внешней политике России (2012 - 2018) и аналитических эскизах
"Социокультурные предпосылки евразийской интеграции". Авторы обоих
документов в довольно мягкой форме критикуют среднеазиатские режимы и
отмечают: во многом желание национальных республик региона войти в
интеграционные образования Евразии будет зависеть от политики самой России.
Что можно добавить к этому очевидному выводу российских специалистов по
внешней политике?
Согласно укоренившейся уже традиции, единственным государством Средней Азии,
которое внимательно относится к российским интеграционным инициативам и
политическим взглядам элиты, является Казахстан. С этим тезисом
действительно не поспоришь: эксперты обеих стран всегда подчеркивают
российский вектор политики "Ак орды", а также уже ратифицированные
казахстанским парламентом соглашения, касающиеся взаимодействия двух
государств на уровне Единого экономического пространства. Дело в том, что
большинство из 17 соглашений в рамках этой интеграционной структуры вступили
в силу в 2012 году, другая часть будет задействована спустя два года - в
2014. Всего три соглашения предусматривают начало работы с 2015 года, и
только одно - с 2020. Если оценивать ситуацию хотя бы по одной только этой
структуре - выходит, что Астану действительно обосновано можно назвать
стратегическим союзником Москвы. И это - в целом не противоречит тем
выводам, к которым пришли специалисты РСМД.
Однако те же самые доводы работают против аналитиков структуры, которые
изучают "социокультурные предпосылки" интеграции исключительно по
официальным документам и соглашениям, не представляя в целом - что же такое
в "социокультурном плане" республика Казахстан и страны региона, и как они
меняются с течением времени. В этом контексте очень важно заявление
генерального директора Фонда эффективной политики Кирилла Танаева, который в
интервью казахстанским СМИ отметил важную веху в отношениях между элитами на
пространстве всего бывшего СССР. Суть заключается в том, что политики бывшей
большой и единой страны по привычке взаимодействуют между собой только на
ведомственном уровне, предпочитая решать возникающие проблемы на уровне -
даже не правительств, а администраций президента. Что может скрываться за
этим наблюдением эксперта, который очень хорошо знает регион и его
обитателей? Очень многое. Например, аналитический потенциал администраций
глав государств по всей Средней Азии. О каком изучении политического и
социально-экономического пространства в таком случае может идти речь?
Изучаются ли социальные процессы внутри Киргизии, где за последние годы не
осталось ни одной институциональной структуры? Какова интенсивность изучения
процессов в Таджикистане, который уже который год борется за выживание,
"перетягивая" большинство аналитических ресурсов в сторону изучения
афганского направления? И что в этом контексте можно сказать о Казахстане,
где экспертное сопровождение пусть и существует в виде исследовательских
институтов, финансируемых государством, но при этом - не пользуется большой
поддержкой администрации президента?
Отдают ли себе отчет в профильных управлениях АП России, а также в
соответствующих комитетах Государственной Думы РФ, что стратегическое
партнерство самого близкого союзника Москвы на всем постсоветском
пространстве - ограничено только элитой, близкой к Нурсултану Назарбаеву?
Что в таком случае российские чиновники знают о перекосах в казахстанской
региональной политике и умении родовых элит противостоять Центру по всем
важным вопросам социально-экономической деятельности? Могут ли чиновники
российского МИДа рассказать о проблемах партии власти Казахстана на уровне
области или города? А самое главное - что они слышали о неформальных центрах
принятия решений в Казахстане, их зависимости от внутриродовых раскладов и
влиянии на элиту?
Может, они рассчитывают получить нужную информацию из органов казахстанской
власти? Но подавляющее большинство социальных процессов протекают вне поля
зрения высших руководящих работников. Этот тезис даже не нуждается в
доказательствах: неожиданный для исполнительной власти взрыв недовольства в
городе Жанаозене Мангистауской области 16 декабря 2011 года - более полугода
тлел под носом у всех соответствующих структур, подчиненных непосредственно
администрации казахстанского лидера. А на строительство фавел вокруг
Алма-Аты - власти и вовсе - обратили внимание только после серии забастовок
и противостояний, когда самозахватчики земель громко заявили о себе в
информационном поле.
Но самое главное - даже казахстанским чиновникам, не говоря уже об их
российских коллегах, крайне мало, что известно о действиях и работе
контр-элит в стране. Соответственно, российские специалисты не изучают, во
всяком случае, в открытых работах, местных националистов различной
номенклатуры, многочисленных в настоящее время исламистов и даже так
называемую демократическую оппозицию - по всей видимости, в расчете на
высокую квалификацию действующей в Казахстане власти. Чем это оборачивается
- российские государственные деятели знают прекрасно - благодаря двум
прецедентам в Киргизии. Знают, но предпочитают не замечать, поскольку
Казахстан - это партнер и союзник. Их, в общем-то, не беспокоят поднимающие
в стране голову деятели с откровенно фашистской ориентацией.
В рамках общего экономического, а в перспективе, и политического
пространства - им не интересна судьба националистической оппозиции, которой
эксперты предрекают скорое сращивание с исламскими противниками режима. В
эту сторону, кстати, двигаются уже очень многие родовые агашки. Кто это
такие и чем опасна тенденция? Казахстан имеет право не объяснять - все на
тех же правах стратегического партнера. Но самое главное - что может
рассказать казахстанская администрация президента своим российским коллегам
о прозрачной границе Таможенного союза? В частности, об 1 (одном!) проценте
героина, который в состоянии задержать казахстанские силовики на своей
территории? Даже не входящие в Таможенный союз и не планирующие общего с
Россией государства - Киргизия и Таджикистан задерживают на своих
территориях гораздо больше наркотиков. Зато Казахстан - партнер. И
совершенно неважно, что в докладе ООН - про республику говорят: если героин
попал на территорию Казахстана - он обязательно попадет в Россию.
Единственное, что любопытно в заданных рамках обсуждения - это аналитический
потенциал Узбекистана. Он несколько отличается от казахстанского, где вокруг
ключевых чиновников почти не осталось мощных аналитических групп (в
настоящее время можно говорить только о трех-четырех эффективных
исследовательских институтах). Ташкент же на вполне государственном уровне
поддерживает свои научные кадры. Косвенно значение экспертов в номенклатуре
Узбекистана подтверждает их влияние на внутреннюю политику. Итог, в
общем-то, не заставляет себя ждать: в настоящий момент самая густонаселенная
страна региона со сложной родовой и клановой структурой уверенно двигается к
лидерству в регионе. Полагаете, автор - всего лишь журналист и потому
безбожно преувеличивает? Давайте взглянем, что пишет директор Аналитического
центра МГИМО (У) Андрей Казанцев в рамках виртуальной дискуссии на базе
проекта "Центральная Евразия" об аналитических возможностях России в
отношении стран Средней Азии. "В настоящее время - рассуждает эксперт, -
возник очень серьезный разрыв между приоритетностью постсоветского
пространства (прежде всего, такого сложного и проблемного региона, как
Средняя Азия) с точки зрения внешнеполитических интересов России и
обеспеченностью политики на данном направлении научно-экспертным знанием. У
этого есть достаточно глубокие причины. Научно-экспертные сообщества
международников и страноведов - американистов, китаеведов, европеистов,
арабистов, индологов, латиноамериканистов, африканистов, и т.п. сложились
еще в советский период, тогда же возникли профильные институты Академии наук
по соответствующей проблематике (Институт США и Канады, Институт Европы,
Институт Африки, Институт Востоковедения), внутри сообществ были
сформулированы стандарты деятельности в их сферах. В отличие от этого,
сообщества специалистов по бывшим советским республикам и, в частности, по
Средней Азии и Казахстану не сложились в советский период, так как
предполагалось, что по мере развития такой новой исторической общности как
"советский народ" данные территории будут все больше унифицироваться. В
результате спонтанных процессов развития научно-экспертного сообщества в
постсоветский период в него часто интегрировались случайные люди,
научно-экспертная работа смешалась с журналистскими штампами, возникла
традиция выдавать желаемое за действительное, заменять объективный анализ
ситуации разного рода стереотипами. Защита общегосударственных интересов
слишком часто заменяется лоббизмом в интересах отдельных экономических и
силовых структур и ведомств. Усиленное финансирование научно-экспертного
сообщества из зарубежных источников (речь в данном случае идет не только о
западных фондах, но, прежде всего, о казахстанских) также привело к
серьезному смешению лоббистской и экспертной деятельности уже в интересах
внешних сил".
Что, в контексте высказанного, можно сказать о Тезисах внешней политики
специалистов Российского совета по международным делам? Только ответить
словами все того же Андрея Казанцева: "для исправления сложившейся ситуации
необходимы государственные усилия по "подтягиванию" научно-экспертного
сообщества и приведению его в соответствие с потребностями российского
государства по экспертному обеспечению внешнеполитической и
внешнеэкономической деятельности. Отдельные аналитические центры в Москве по
среднеазиатской проблематике действуют в настоящее время несогласованно.
Отделы, посвященные среднеазиатским проблемам (например, в Институте
Востоковедения, малочисленны). Необходимо создание новой аналитической
структуры, которая была бы полностью посвящена проблемам региона (по образцу
соответствующих академических институтов). Актуально также налаживание
сотрудничества по "сетевому принципу" с соответствующими исследовательскими
центрами, как на постсоветском пространстве, так и в "дальнем зарубежье".
--------------------------------------
* Россия / Общефедеральные
--------------------------------------
Михаил Пак: Что Россия знает о перекосах в казахстанской региональной
политике? /09:22/
http://www.regnum.ru/news/1553959.html
ИА REGNUM, 23 июля: Российская наука, а следовательно и политические силы,
чьи решения традиционно зависят от аналитических усилий экспертного
сообщества (читай - исполнительная власть), все менее адекватно оценивают
государства Средней Азии, в особенности - их интеграционный и прочий
потенциал. К такому выводу можно прийти, изучив во многом основополагающие
статьи специалистов Российского совета по международным делам. Речь идет о
Тезисах по внешней политике России (2012 - 2018) и аналитических эскизах
"Социокультурные предпосылки евразийской интеграции". Авторы обоих
документов в довольно мягкой форме критикуют среднеазиатские режимы и
отмечают: во многом желание национальных республик региона войти в
интеграционные образования Евразии будет зависеть от политики самой России.
Что можно добавить к этому очевидному выводу российских специалистов по
внешней политике?
Согласно укоренившейся уже традиции, единственным государством Средней Азии,
которое внимательно относится к российским интеграционным инициативам и
политическим взглядам элиты, является Казахстан. С этим тезисом
действительно не поспоришь: эксперты обеих стран всегда подчеркивают
российский вектор политики "Ак орды", а также уже ратифицированные
казахстанским парламентом соглашения, касающиеся взаимодействия двух
государств на уровне Единого экономического пространства. Дело в том, что
большинство из 17 соглашений в рамках этой интеграционной структуры вступили
в силу в 2012 году, другая часть будет задействована спустя два года - в
2014. Всего три соглашения предусматривают начало работы с 2015 года, и
только одно - с 2020. Если оценивать ситуацию хотя бы по одной только этой
структуре - выходит, что Астану действительно обосновано можно назвать
стратегическим союзником Москвы. И это - в целом не противоречит тем
выводам, к которым пришли специалисты РСМД.
Однако те же самые доводы работают против аналитиков структуры, которые
изучают "социокультурные предпосылки" интеграции исключительно по
официальным документам и соглашениям, не представляя в целом - что же такое
в "социокультурном плане" республика Казахстан и страны региона, и как они
меняются с течением времени. В этом контексте очень важно заявление
генерального директора Фонда эффективной политики Кирилла Танаева, который в
интервью казахстанским СМИ отметил важную веху в отношениях между элитами на
пространстве всего бывшего СССР. Суть заключается в том, что политики бывшей
большой и единой страны по привычке взаимодействуют между собой только на
ведомственном уровне, предпочитая решать возникающие проблемы на уровне -
даже не правительств, а администраций президента. Что может скрываться за
этим наблюдением эксперта, который очень хорошо знает регион и его
обитателей? Очень многое. Например, аналитический потенциал администраций
глав государств по всей Средней Азии. О каком изучении политического и
социально-экономического пространства в таком случае может идти речь?
Изучаются ли социальные процессы внутри Киргизии, где за последние годы не
осталось ни одной институциональной структуры? Какова интенсивность изучения
процессов в Таджикистане, который уже который год борется за выживание,
"перетягивая" большинство аналитических ресурсов в сторону изучения
афганского направления? И что в этом контексте можно сказать о Казахстане,
где экспертное сопровождение пусть и существует в виде исследовательских
институтов, финансируемых государством, но при этом - не пользуется большой
поддержкой администрации президента?
Отдают ли себе отчет в профильных управлениях АП России, а также в
соответствующих комитетах Государственной Думы РФ, что стратегическое
партнерство самого близкого союзника Москвы на всем постсоветском
пространстве - ограничено только элитой, близкой к Нурсултану Назарбаеву?
Что в таком случае российские чиновники знают о перекосах в казахстанской
региональной политике и умении родовых элит противостоять Центру по всем
важным вопросам социально-экономической деятельности? Могут ли чиновники
российского МИДа рассказать о проблемах партии власти Казахстана на уровне
области или города? А самое главное - что они слышали о неформальных центрах
принятия решений в Казахстане, их зависимости от внутриродовых раскладов и
влиянии на элиту?
Может, они рассчитывают получить нужную информацию из органов казахстанской
власти? Но подавляющее большинство социальных процессов протекают вне поля
зрения высших руководящих работников. Этот тезис даже не нуждается в
доказательствах: неожиданный для исполнительной власти взрыв недовольства в
городе Жанаозене Мангистауской области 16 декабря 2011 года - более полугода
тлел под носом у всех соответствующих структур, подчиненных непосредственно
администрации казахстанского лидера. А на строительство фавел вокруг
Алма-Аты - власти и вовсе - обратили внимание только после серии забастовок
и противостояний, когда самозахватчики земель громко заявили о себе в
информационном поле.
Но самое главное - даже казахстанским чиновникам, не говоря уже об их
российских коллегах, крайне мало, что известно о действиях и работе
контр-элит в стране. Соответственно, российские специалисты не изучают, во
всяком случае, в открытых работах, местных националистов различной
номенклатуры, многочисленных в настоящее время исламистов и даже так
называемую демократическую оппозицию - по всей видимости, в расчете на
высокую квалификацию действующей в Казахстане власти. Чем это оборачивается
- российские государственные деятели знают прекрасно - благодаря двум
прецедентам в Киргизии. Знают, но предпочитают не замечать, поскольку
Казахстан - это партнер и союзник. Их, в общем-то, не беспокоят поднимающие
в стране голову деятели с откровенно фашистской ориентацией.
В рамках общего экономического, а в перспективе, и политического
пространства - им не интересна судьба националистической оппозиции, которой
эксперты предрекают скорое сращивание с исламскими противниками режима. В
эту сторону, кстати, двигаются уже очень многие родовые агашки. Кто это
такие и чем опасна тенденция? Казахстан имеет право не объяснять - все на
тех же правах стратегического партнера. Но самое главное - что может
рассказать казахстанская администрация президента своим российским коллегам
о прозрачной границе Таможенного союза? В частности, об 1 (одном!) проценте
героина, который в состоянии задержать казахстанские силовики на своей
территории? Даже не входящие в Таможенный союз и не планирующие общего с
Россией государства - Киргизия и Таджикистан задерживают на своих
территориях гораздо больше наркотиков. Зато Казахстан - партнер. И
совершенно неважно, что в докладе ООН - про республику говорят: если героин
попал на территорию Казахстана - он обязательно попадет в Россию.
Единственное, что любопытно в заданных рамках обсуждения - это аналитический
потенциал Узбекистана. Он несколько отличается от казахстанского, где вокруг
ключевых чиновников почти не осталось мощных аналитических групп (в
настоящее время можно говорить только о трех-четырех эффективных
исследовательских институтах). Ташкент же на вполне государственном уровне
поддерживает свои научные кадры. Косвенно значение экспертов в номенклатуре
Узбекистана подтверждает их влияние на внутреннюю политику. Итог, в
общем-то, не заставляет себя ждать: в настоящий момент самая густонаселенная
страна региона со сложной родовой и клановой структурой уверенно двигается к
лидерству в регионе. Полагаете, автор - всего лишь журналист и потому
безбожно преувеличивает? Давайте взглянем, что пишет директор Аналитического
центра МГИМО (У) Андрей Казанцев в рамках виртуальной дискуссии на базе
проекта "Центральная Евразия" об аналитических возможностях России в
отношении стран Средней Азии. "В настоящее время - рассуждает эксперт, -
возник очень серьезный разрыв между приоритетностью постсоветского
пространства (прежде всего, такого сложного и проблемного региона, как
Средняя Азия) с точки зрения внешнеполитических интересов России и
обеспеченностью политики на данном направлении научно-экспертным знанием. У
этого есть достаточно глубокие причины. Научно-экспертные сообщества
международников и страноведов - американистов, китаеведов, европеистов,
арабистов, индологов, латиноамериканистов, африканистов, и т.п. сложились
еще в советский период, тогда же возникли профильные институты Академии наук
по соответствующей проблематике (Институт США и Канады, Институт Европы,
Институт Африки, Институт Востоковедения), внутри сообществ были
сформулированы стандарты деятельности в их сферах. В отличие от этого,
сообщества специалистов по бывшим советским республикам и, в частности, по
Средней Азии и Казахстану не сложились в советский период, так как
предполагалось, что по мере развития такой новой исторической общности как
"советский народ" данные территории будут все больше унифицироваться. В
результате спонтанных процессов развития научно-экспертного сообщества в
постсоветский период в него часто интегрировались случайные люди,
научно-экспертная работа смешалась с журналистскими штампами, возникла
традиция выдавать желаемое за действительное, заменять объективный анализ
ситуации разного рода стереотипами. Защита общегосударственных интересов
слишком часто заменяется лоббизмом в интересах отдельных экономических и
силовых структур и ведомств. Усиленное финансирование научно-экспертного
сообщества из зарубежных источников (речь в данном случае идет не только о
западных фондах, но, прежде всего, о казахстанских) также привело к
серьезному смешению лоббистской и экспертной деятельности уже в интересах
внешних сил".
Что, в контексте высказанного, можно сказать о Тезисах внешней политики
специалистов Российского совета по международным делам? Только ответить
словами все того же Андрея Казанцева: "для исправления сложившейся ситуации
необходимы государственные усилия по "подтягиванию" научно-экспертного
сообщества и приведению его в соответствие с потребностями российского
государства по экспертному обеспечению внешнеполитической и
внешнеэкономической деятельности. Отдельные аналитические центры в Москве по
среднеазиатской проблематике действуют в настоящее время несогласованно.
Отделы, посвященные среднеазиатским проблемам (например, в Институте
Востоковедения, малочисленны). Необходимо создание новой аналитической
структуры, которая была бы полностью посвящена проблемам региона (по образцу
соответствующих академических институтов). Актуально также налаживание
сотрудничества по "сетевому принципу" с соответствующими исследовательскими
центрами, как на постсоветском пространстве, так и в "дальнем зарубежье".
--------------------------------------
* Самарская обл.
--------------------------------------
Трое детей погибли на пожаре в Самарской области /09:29/
http://www.regnum.ru/news/1553963.html
ИА REGNUM, 23 июля: Сегодня, 23 июля, в 00:40 в Похвистневском районе
Самарской области, в п. Новое Мансуркино, ул. Ленина, д. 14 произошел пожар,
сообщили корреспонденту ИА REGNUM-ВолгаИнформ в пресс-службе ГУ МЧС России
по Самарской области. На месте вызова горел частный дом на общей площади 120
кв. м. Немедленно к месту пожара были направлены два автомобиля добровольной
пожарной команды. Дальнейшего распространения пожара удалось избежать только
благодаря своевременным действиям ДПК, т.к. расстояние до ближайшей
профессиональной пожарной части составляет 60 км. Всего к месту пожара
прибыли 17 человек личного состава, 5 единиц основной пожарной техники. В
ходе проведения работ по ликвидации пожара были обнаружены тела трех детей,
двух мальчиков, 2007 и 2003 г.р., и одной девочки, 2005 г.р. Данный пожар
был ликвидирован в 01:40. Причина гибели детей, возникновения пожара и ущерб
от него устанавливаются.
--------------------------------------
* Таджикистан
--------------------------------------
Михаил Пак: Что Россия знает о перекосах в казахстанской региональной
политике? /09:22/
http://www.regnum.ru/news/1553959.html
ИА REGNUM, 23 июля: Российская наука, а следовательно и политические силы,
чьи решения традиционно зависят от аналитических усилий экспертного
сообщества (читай - исполнительная власть), все менее адекватно оценивают
государства Средней Азии, в особенности - их интеграционный и прочий
потенциал. К такому выводу можно прийти, изучив во многом основополагающие
статьи специалистов Российского совета по международным делам. Речь идет о
Тезисах по внешней политике России (2012 - 2018) и аналитических эскизах
"Социокультурные предпосылки евразийской интеграции". Авторы обоих
документов в довольно мягкой форме критикуют среднеазиатские режимы и
отмечают: во многом желание национальных республик региона войти в
интеграционные образования Евразии будет зависеть от политики самой России.
Что можно добавить к этому очевидному выводу российских специалистов по
внешней политике?
Согласно укоренившейся уже традиции, единственным государством Средней Азии,
которое внимательно относится к российским интеграционным инициативам и
политическим взглядам элиты, является Казахстан. С этим тезисом
действительно не поспоришь: эксперты обеих стран всегда подчеркивают
российский вектор политики "Ак орды", а также уже ратифицированные
казахстанским парламентом соглашения, касающиеся взаимодействия двух
государств на уровне Единого экономического пространства. Дело в том, что
большинство из 17 соглашений в рамках этой интеграционной структуры вступили
в силу в 2012 году, другая часть будет задействована спустя два года - в
2014. Всего три соглашения предусматривают начало работы с 2015 года, и
только одно - с 2020. Если оценивать ситуацию хотя бы по одной только этой
структуре - выходит, что Астану действительно обосновано можно назвать
стратегическим союзником Москвы. И это - в целом не противоречит тем
выводам, к которым пришли специалисты РСМД.
Однако те же самые доводы работают против аналитиков структуры, которые
изучают "социокультурные предпосылки" интеграции исключительно по
официальным документам и соглашениям, не представляя в целом - что же такое
в "социокультурном плане" республика Казахстан и страны региона, и как они
меняются с течением времени. В этом контексте очень важно заявление
генерального директора Фонда эффективной политики Кирилла Танаева, который в
интервью казахстанским СМИ отметил важную веху в отношениях между элитами на
пространстве всего бывшего СССР. Суть заключается в том, что политики бывшей
большой и единой страны по привычке взаимодействуют между собой только на
ведомственном уровне, предпочитая решать возникающие проблемы на уровне -
даже не правительств, а администраций президента. Что может скрываться за
этим наблюдением эксперта, который очень хорошо знает регион и его
обитателей? Очень многое. Например, аналитический потенциал администраций
глав государств по всей Средней Азии. О каком изучении политического и
социально-экономического пространства в таком случае может идти речь?
Изучаются ли социальные процессы внутри Киргизии, где за последние годы не
осталось ни одной институциональной структуры? Какова интенсивность изучения
процессов в Таджикистане, который уже который год борется за выживание,
"перетягивая" большинство аналитических ресурсов в сторону изучения
афганского направления? И что в этом контексте можно сказать о Казахстане,
где экспертное сопровождение пусть и существует в виде исследовательских
институтов, финансируемых государством, но при этом - не пользуется большой
поддержкой администрации президента?
Отдают ли себе отчет в профильных управлениях АП России, а также в
соответствующих комитетах Государственной Думы РФ, что стратегическое
партнерство самого близкого союзника Москвы на всем постсоветском
пространстве - ограничено только элитой, близкой к Нурсултану Назарбаеву?
Что в таком случае российские чиновники знают о перекосах в казахстанской
региональной политике и умении родовых элит противостоять Центру по всем
важным вопросам социально-экономической деятельности? Могут ли чиновники
российского МИДа рассказать о проблемах партии власти Казахстана на уровне
области или города? А самое главное - что они слышали о неформальных центрах
принятия решений в Казахстане, их зависимости от внутриродовых раскладов и
влиянии на элиту?
Может, они рассчитывают получить нужную информацию из органов казахстанской
власти? Но подавляющее большинство социальных процессов протекают вне поля
зрения высших руководящих работников. Этот тезис даже не нуждается в
доказательствах: неожиданный для исполнительной власти взрыв недовольства в
городе Жанаозене Мангистауской области 16 декабря 2011 года - более полугода
тлел под носом у всех соответствующих структур, подчиненных непосредственно
администрации казахстанского лидера. А на строительство фавел вокруг
Алма-Аты - власти и вовсе - обратили внимание только после серии забастовок
и противостояний, когда самозахватчики земель громко заявили о себе в
информационном поле.
Но самое главное - даже казахстанским чиновникам, не говоря уже об их
российских коллегах, крайне мало, что известно о действиях и работе
контр-элит в стране. Соответственно, российские специалисты не изучают, во
всяком случае, в открытых работах, местных националистов различной
номенклатуры, многочисленных в настоящее время исламистов и даже так
называемую демократическую оппозицию - по всей видимости, в расчете на
высокую квалификацию действующей в Казахстане власти. Чем это оборачивается
- российские государственные деятели знают прекрасно - благодаря двум
прецедентам в Киргизии. Знают, но предпочитают не замечать, поскольку
Казахстан - это партнер и союзник. Их, в общем-то, не беспокоят поднимающие
в стране голову деятели с откровенно фашистской ориентацией.
В рамках общего экономического, а в перспективе, и политического
пространства - им не интересна судьба националистической оппозиции, которой
эксперты предрекают скорое сращивание с исламскими противниками режима. В
эту сторону, кстати, двигаются уже очень многие родовые агашки. Кто это
такие и чем опасна тенденция? Казахстан имеет право не объяснять - все на
тех же правах стратегического партнера. Но самое главное - что может
рассказать казахстанская администрация президента своим российским коллегам
о прозрачной границе Таможенного союза? В частности, об 1 (одном!) проценте
героина, который в состоянии задержать казахстанские силовики на своей
территории? Даже не входящие в Таможенный союз и не планирующие общего с
Россией государства - Киргизия и Таджикистан задерживают на своих
территориях гораздо больше наркотиков. Зато Казахстан - партнер. И
совершенно неважно, что в докладе ООН - про республику говорят: если героин
попал на территорию Казахстана - он обязательно попадет в Россию.
Единственное, что любопытно в заданных рамках обсуждения - это аналитический
потенциал Узбекистана. Он несколько отличается от казахстанского, где вокруг
ключевых чиновников почти не осталось мощных аналитических групп (в
настоящее время можно говорить только о трех-четырех эффективных
исследовательских институтах). Ташкент же на вполне государственном уровне
поддерживает свои научные кадры. Косвенно значение экспертов в номенклатуре
Узбекистана подтверждает их влияние на внутреннюю политику. Итог, в
общем-то, не заставляет себя ждать: в настоящий момент самая густонаселенная
страна региона со сложной родовой и клановой структурой уверенно двигается к
лидерству в регионе. Полагаете, автор - всего лишь журналист и потому
безбожно преувеличивает? Давайте взглянем, что пишет директор Аналитического
центра МГИМО (У) Андрей Казанцев в рамках виртуальной дискуссии на базе
проекта "Центральная Евразия" об аналитических возможностях России в
отношении стран Средней Азии. "В настоящее время - рассуждает эксперт, -
возник очень серьезный разрыв между приоритетностью постсоветского
пространства (прежде всего, такого сложного и проблемного региона, как
Средняя Азия) с точки зрения внешнеполитических интересов России и
обеспеченностью политики на данном направлении научно-экспертным знанием. У
этого есть достаточно глубокие причины. Научно-экспертные сообщества
международников и страноведов - американистов, китаеведов, европеистов,
арабистов, индологов, латиноамериканистов, африканистов, и т.п. сложились
еще в советский период, тогда же возникли профильные институты Академии наук
по соответствующей проблематике (Институт США и Канады, Институт Европы,
Институт Африки, Институт Востоковедения), внутри сообществ были
сформулированы стандарты деятельности в их сферах. В отличие от этого,
сообщества специалистов по бывшим советским республикам и, в частности, по
Средней Азии и Казахстану не сложились в советский период, так как
предполагалось, что по мере развития такой новой исторической общности как
"советский народ" данные территории будут все больше унифицироваться. В
результате спонтанных процессов развития научно-экспертного сообщества в
постсоветский период в него часто интегрировались случайные люди,
научно-экспертная работа смешалась с журналистскими штампами, возникла
традиция выдавать желаемое за действительное, заменять объективный анализ
ситуации разного рода стереотипами. Защита общегосударственных интересов
слишком часто заменяется лоббизмом в интересах отдельных экономических и
силовых структур и ведомств. Усиленное финансирование научно-экспертного
сообщества из зарубежных источников (речь в данном случае идет не только о
западных фондах, но, прежде всего, о казахстанских) также привело к
серьезному смешению лоббистской и экспертной деятельности уже в интересах
внешних сил".
Что, в контексте высказанного, можно сказать о Тезисах внешней политики
специалистов Российского совета по международным делам? Только ответить
словами все того же Андрея Казанцева: "для исправления сложившейся ситуации
необходимы государственные усилия по "подтягиванию" научно-экспертного
сообщества и приведению его в соответствие с потребностями российского
государства по экспертному обеспечению внешнеполитической и
внешнеэкономической деятельности. Отдельные аналитические центры в Москве по
среднеазиатской проблематике действуют в настоящее время несогласованно.
Отделы, посвященные среднеазиатским проблемам (например, в Институте
Востоковедения, малочисленны). Необходимо создание новой аналитической
структуры, которая была бы полностью посвящена проблемам региона (по образцу
соответствующих академических институтов). Актуально также налаживание
сотрудничества по "сетевому принципу" с соответствующими исследовательскими
центрами, как на постсоветском пространстве, так и в "дальнем зарубежье".
--------------------------------------
* Узбекистан
--------------------------------------
Михаил Пак: Что Россия знает о перекосах в казахстанской региональной
политике? /09:22/
http://www.regnum.ru/news/1553959.html
ИА REGNUM, 23 июля: Российская наука, а следовательно и политические силы,
чьи решения традиционно зависят от аналитических усилий экспертного
сообщества (читай - исполнительная власть), все менее адекватно оценивают
государства Средней Азии, в особенности - их интеграционный и прочий
потенциал. К такому выводу можно прийти, изучив во многом основополагающие
статьи специалистов Российского совета по международным делам. Речь идет о
Тезисах по внешней политике России (2012 - 2018) и аналитических эскизах
"Социокультурные предпосылки евразийской интеграции". Авторы обоих
документов в довольно мягкой форме критикуют среднеазиатские режимы и
отмечают: во многом желание национальных республик региона войти в
интеграционные образования Евразии будет зависеть от политики самой России.
Что можно добавить к этому очевидному выводу российских специалистов по
внешней политике?
Согласно укоренившейся уже традиции, единственным государством Средней Азии,
которое внимательно относится к российским интеграционным инициативам и
политическим взглядам элиты, является Казахстан. С этим тезисом
действительно не поспоришь: эксперты обеих стран всегда подчеркивают
российский вектор политики "Ак орды", а также уже ратифицированные
казахстанским парламентом соглашения, касающиеся взаимодействия двух
государств на уровне Единого экономического пространства. Дело в том, что
большинство из 17 соглашений в рамках этой интеграционной структуры вступили
в силу в 2012 году, другая часть будет задействована спустя два года - в
2014. Всего три соглашения предусматривают начало работы с 2015 года, и
только одно - с 2020. Если оценивать ситуацию хотя бы по одной только этой
структуре - выходит, что Астану действительно обосновано можно назвать
стратегическим союзником Москвы. И это - в целом не противоречит тем
выводам, к которым пришли специалисты РСМД.
Однако те же самые доводы работают против аналитиков структуры, которые
изучают "социокультурные предпосылки" интеграции исключительно по
официальным документам и соглашениям, не представляя в целом - что же такое
в "социокультурном плане" республика Казахстан и страны региона, и как они
меняются с течением времени. В этом контексте очень важно заявление
генерального директора Фонда эффективной политики Кирилла Танаева, который в
интервью казахстанским СМИ отметил важную веху в отношениях между элитами на
пространстве всего бывшего СССР. Суть заключается в том, что политики бывшей
большой и единой страны по привычке взаимодействуют между собой только на
ведомственном уровне, предпочитая решать возникающие проблемы на уровне -
даже не правительств, а администраций президента. Что может скрываться за
этим наблюдением эксперта, который очень хорошо знает регион и его
обитателей? Очень многое. Например, аналитический потенциал администраций
глав государств по всей Средней Азии. О каком изучении политического и
социально-экономического пространства в таком случае может идти речь?
Изучаются ли социальные процессы внутри Киргизии, где за последние годы не
осталось ни одной институциональной структуры? Какова интенсивность изучения
процессов в Таджикистане, который уже который год борется за выживание,
"перетягивая" большинство аналитических ресурсов в сторону изучения
афганского направления? И что в этом контексте можно сказать о Казахстане,
где экспертное сопровождение пусть и существует в виде исследовательских
институтов, финансируемых государством, но при этом - не пользуется большой
поддержкой администрации президента?
Отдают ли себе отчет в профильных управлениях АП России, а также в
соответствующих комитетах Государственной Думы РФ, что стратегическое
партнерство самого близкого союзника Москвы на всем постсоветском
пространстве - ограничено только элитой, близкой к Нурсултану Назарбаеву?
Что в таком случае российские чиновники знают о перекосах в казахстанской
региональной политике и умении родовых элит противостоять Центру по всем
важным вопросам социально-экономической деятельности? Могут ли чиновники
российского МИДа рассказать о проблемах партии власти Казахстана на уровне
области или города? А самое главное - что они слышали о неформальных центрах
принятия решений в Казахстане, их зависимости от внутриродовых раскладов и
влиянии на элиту?
Может, они рассчитывают получить нужную информацию из органов казахстанской
власти? Но подавляющее большинство социальных процессов протекают вне поля
зрения высших руководящих работников. Этот тезис даже не нуждается в
доказательствах: неожиданный для исполнительной власти взрыв недовольства в
городе Жанаозене Мангистауской области 16 декабря 2011 года - более полугода
тлел под носом у всех соответствующих структур, подчиненных непосредственно
администрации казахстанского лидера. А на строительство фавел вокруг
Алма-Аты - власти и вовсе - обратили внимание только после серии забастовок
и противостояний, когда самозахватчики земель громко заявили о себе в
информационном поле.
Но самое главное - даже казахстанским чиновникам, не говоря уже об их
российских коллегах, крайне мало, что известно о действиях и работе
контр-элит в стране. Соответственно, российские специалисты не изучают, во
всяком случае, в открытых работах, местных националистов различной
номенклатуры, многочисленных в настоящее время исламистов и даже так
называемую демократическую оппозицию - по всей видимости, в расчете на
высокую квалификацию действующей в Казахстане власти. Чем это оборачивается
- российские государственные деятели знают прекрасно - благодаря двум
прецедентам в Киргизии. Знают, но предпочитают не замечать, поскольку
Казахстан - это партнер и союзник. Их, в общем-то, не беспокоят поднимающие
в стране голову деятели с откровенно фашистской ориентацией.
В рамках общего экономического, а в перспективе, и политического
пространства - им не интересна судьба националистической оппозиции, которой
эксперты предрекают скорое сращивание с исламскими противниками режима. В
эту сторону, кстати, двигаются уже очень многие родовые агашки. Кто это
такие и чем опасна тенденция? Казахстан имеет право не объяснять - все на
тех же правах стратегического партнера. Но самое главное - что может
рассказать казахстанская администрация президента своим российским коллегам
о прозрачной границе Таможенного союза? В частности, об 1 (одном!) проценте
героина, который в состоянии задержать казахстанские силовики на своей
территории? Даже не входящие в Таможенный союз и не планирующие общего с
Россией государства - Киргизия и Таджикистан задерживают на своих
территориях гораздо больше наркотиков. Зато Казахстан - партнер. И
совершенно неважно, что в докладе ООН - про республику говорят: если героин
попал на территорию Казахстана - он обязательно попадет в Россию.
Единственное, что любопытно в заданных рамках обсуждения - это аналитический
потенциал Узбекистана. Он несколько отличается от казахстанского, где вокруг
ключевых чиновников почти не осталось мощных аналитических групп (в
настоящее время можно говорить только о трех-четырех эффективных
исследовательских институтах). Ташкент же на вполне государственном уровне
поддерживает свои научные кадры. Косвенно значение экспертов в номенклатуре
Узбекистана подтверждает их влияние на внутреннюю политику. Итог, в
общем-то, не заставляет себя ждать: в настоящий момент самая густонаселенная
страна региона со сложной родовой и клановой структурой уверенно двигается к
лидерству в регионе. Полагаете, автор - всего лишь журналист и потому
безбожно преувеличивает? Давайте взглянем, что пишет директор Аналитического
центра МГИМО (У) Андрей Казанцев в рамках виртуальной дискуссии на базе
проекта "Центральная Евразия" об аналитических возможностях России в
отношении стран Средней Азии. "В настоящее время - рассуждает эксперт, -
возник очень серьезный разрыв между приоритетностью постсоветского
пространства (прежде всего, такого сложного и проблемного региона, как
Средняя Азия) с точки зрения внешнеполитических интересов России и
обеспеченностью политики на данном направлении научно-экспертным знанием. У
этого есть достаточно глубокие причины. Научно-экспертные сообщества
международников и страноведов - американистов, китаеведов, европеистов,
арабистов, индологов, латиноамериканистов, африканистов, и т.п. сложились
еще в советский период, тогда же возникли профильные институты Академии наук
по соответствующей проблематике (Институт США и Канады, Институт Европы,
Институт Африки, Институт Востоковедения), внутри сообществ были
сформулированы стандарты деятельности в их сферах. В отличие от этого,
сообщества специалистов по бывшим советским республикам и, в частности, по
Средней Азии и Казахстану не сложились в советский период, так как
предполагалось, что по мере развития такой новой исторической общности как
"советский народ" данные территории будут все больше унифицироваться. В
результате спонтанных процессов развития научно-экспертного сообщества в
постсоветский период в него часто интегрировались случайные люди,
научно-экспертная работа смешалась с журналистскими штампами, возникла
традиция выдавать желаемое за действительное, заменять объективный анализ
ситуации разного рода стереотипами. Защита общегосударственных интересов
слишком часто заменяется лоббизмом в интересах отдельных экономических и
силовых структур и ведомств. Усиленное финансирование научно-экспертного
сообщества из зарубежных источников (речь в данном случае идет не только о
западных фондах, но, прежде всего, о казахстанских) также привело к
серьезному смешению лоббистской и экспертной деятельности уже в интересах
внешних сил".
Что, в контексте высказанного, можно сказать о Тезисах внешней политики
специалистов Российского совета по международным делам? Только ответить
словами все того же Андрея Казанцева: "для исправления сложившейся ситуации
необходимы государственные усилия по "подтягиванию" научно-экспертного
сообщества и приведению его в соответствие с потребностями российского
государства по экспертному обеспечению внешнеполитической и
внешнеэкономической деятельности. Отдельные аналитические центры в Москве по
среднеазиатской проблематике действуют в настоящее время несогласованно.
Отделы, посвященные среднеазиатским проблемам (например, в Институте
Востоковедения, малочисленны). Необходимо создание новой аналитической
структуры, которая была бы полностью посвящена проблемам региона (по образцу
соответствующих академических институтов). Актуально также налаживание
сотрудничества по "сетевому принципу" с соответствующими исследовательскими
центрами, как на постсоветском пространстве, так и в "дальнем зарубежье".
0
Комментариев нет:
Отправить комментарий